Создать свой первый полнометражный фильм без профильного образования — задача амбициозная, но выполнимая, если опираться на практический опыт. В киноиндустрию я пришел через актерское ремесло. Годы кастингов и бесконечного ожидания подходящих ролей подтолкнули меня к мысли написать сценарий самостоятельно. Сначала появилась короткометражка. По ходу работы над ней я понял, что сам процесс создания кино увлекает меня гораздо сильнее, чем любые пробы. У меня не было кинематографического образования, поэтому всему приходилось учиться на практике. Я на собственном опыте понял, как монтаж обнажает нехватку нужных кадров на площадке и сколько времени на самом деле уходит на съемочные процессы. Учился на собственных ошибках, пытаясь не повторять их в будущем. За это время я обрастал знакомствами — на съемочных площадках, в актерских студиях и через общих друзей. Одна короткометражная работа вела к другой, люди знакомили меня с новыми профессионалами, и незаметно вокруг меня сформировалось сообщество единомышленников, которым я доверял. Годы спустя именно этим людям я позвонил, когда решил, что созрел для своей первой полнометражной ленты. Фильм получил название «Rhythm Is a Dancer», а его основой послужило то, что я знал лучше всего — моя собственная жизнь.

Ваша жизнь — это еще не готовый сценарий

Меня воспитывала мама-лесбиянка, а забеременела она с помощью анонимного донора спермы. Я знал об этом с самого детства, так как мама никогда не делала из этого тайны. Однако поиски биологического отца я начал лишь в 18 лет, а встретился с ним уже в свои двадцать. Эта линия реальна. Но первая же проблема, с которой я столкнулся при адаптации личной истории в киносценарий, заключалась в том, что моя реальная жизнь оказалась недостаточно драматичной. Например, мама всецело поддерживала мои поиски отца. Поскольку она всегда открыто говорила о моем происхождении, никаких масштабных драм и предательств в момент поисков не произошло. Для реальной жизни это прекрасно, но для художественного фильма — малопригодно. Мне требовался конфликт, и пришлось его выдумать. Я переписал отношения, объединил нескольких людей в одного персонажа, перетасовал события и наделил героев реакциями, которых у прототипов в реальности никогда не было.

Привыкнуть к этому оказалось непросто. Когда пишете историю на основе собственного опыта, очень легко застрять на мысли: «Но ведь в жизни все было иначе». Я сам прошел через это. Меня тяготило странное чувство ответственности перед фактами, хотя никто и не ждал от меня документального кино. Со временем пришло осознание: аргумент «так было на самом деле» не оправдывает появление сцены в сценарии. Нередко реальные события оказываются банально скучными. Иногда человек, игравший колоссальную роль в вашей судьбе, совершенно не двигает сюжет вперед. Порой двух разных людей необходимо слить в одного персонажа. Иногда требуется, чтобы мать злилась на вас, даже если в действительности она вела себя иначе. Как только я позволил себе эти вольности, то перестал пытаться покадрово воссоздать прошлое и начал писать кино. А следом это кино пришлось еще и снимать. Я выступал автором сценария, режиссером и исполнителем ролей почти в каждой сцене дебютной картины. Видимо, мне свойственно усложнять себе жизнь.

Тщательная подготовка к каждой роли на площадке

Мы отсняли материал всего за 18 дней, задействовав 26 актеров, примерно 50 членов съемочной группы и внушительное количество локаций. При этом я сам присутствовал почти в каждом кадре. Еще до начала работы я отчетливо понимал, что у нас не будет времени экспериментировать на площадке. В большинстве случаев мы снимали всего два дубля. Три — если сильно везло. На просмотр отснятого материала времени почти не оставалось: стоило закончить один эпизод, как нужно было сразу переходить к следующему. Именно поэтому я тщательно готовился к каждой ипостаси, которую совмещал. Я готовился как актер, как режиссер, как сценарист и как продюсер.

Перед началом съемок я подготовила подробную стостраничную книгу для фильма, в которой было расписано абсолютно все: от общего тона и цветовой палитры для оператора-постановщика до гардероба, художника-постановщика, причесок и макияжа. Каждое подразделение четко понимало, какое именно кино мы снимаем, еще до нашего появления на площадке, поскольку я знала: начнется работа, и у меня просто не останется свободного времени. Так оно в итоге и вышло. Нередко я сама сидела в кресле гримера или костюмера, пока все остальные члены группы только готовились. Затем мне нужно было выйти на площадку, обсудить сцену, встать перед объективом камеры и перевоплотиться в Ро. Я не могла просто стоять за монитором в процессе дубля, потому что обычно сама находилась в кадре этого монитора.

Мы искали любые мелкие способы сэкономить драгоценные секунды. Если мы работали в спальне, я прятала монитор под простыней или в другом незаметном для камеры и моего партнера по сцене месте. Это позволяло мне проверять компоновку кадра прямо на месте, не вставая и не совершая лишних походов туда-сюда к видеомонитору. Со стороны это может показаться мелочью, но когда в вашем распоряжении всего два дубля и 18 дней на создание картины, такие короткие переходы складываются в существенное время.

Другим важнейшим фактором стало доверие. Мне приходилось всецело полагаться на окружающих людей, особенно на оператора-постановщика и первого помощника режиссера, ведь физически я не могла контролировать абсолютно все процессы одновременно. Невозможно полноценно режиссировать, играть роль, следить за воспроизведением материала и при этом двигать съемочный день вперед без потерь.

Кроме того, я была настоящим фанатиком четкого соблюдения графика. В независимом кино иногда бытует мнение, будто все заранее согласны на мучения и лишения из-за нехватки бюджета. Я совершенно не разделяю такой подход. Если люди и без того выкладываются на максимум, помогая вам воплотить замысел, я не хочу, чтобы план предполагал их полное истощение. Мы двигались быстро, работали предельно эффективно и не выходили за рамки смен. И конечно, даже при таком подходе что-то неизбежно шло не так.

Никогда не экономьте на специалисте по работе с данными

Поскольку мы старались направить как можно больше средств на оплату дневных ставок нашей съемочной группы, мы объединили позицию оператора камеры с обязанностями DIT и управления данными, отказавшись от найма отдельного дата-враглера. На бумаге это казалось типичным малобюджетным компромиссом, на который приходится идти, чтобы растянуть ресурсы до предела.

А затем карту памяти перезаписали. Я узнала об этом, когда просматривала отснятый за неделю материал и обнаружила, что для важной сцены полностью не хватает перебивок и ракурсов. Сначала я думала, что просто невнимательно смотрю. Обязательно должна была остаться другая карта или еще одна папка на диске. Но нет. Карту успели отформатировать и использовать повторно. У нас было много других пустых карт, существовала четкая система учета. Это банальная человеческая ошибка, и по сей день я точно не знаю, как именно это произошло. Однако футажи исчезли безвозвратно.

И речь шла не об одном неудачном дубле, которым можно было бы пренебречь. Мы потеряли целый ряд планов: крупные и парные кадры, ту самую необходимую основу, чтобы нормально смонтировать диалог. Все, что у нас осталось, — это общий план, где мы фактически смотрим на спины актеров во время реплик. Не самый идеальный вариант для монтажа.

Исполнитель главной роли уже собирался улетать домой, а смену на той локации мы давно завершили. Мы не могли просто вернуться туда на следующее утро и донять недостающие кадры. Мы находились в жестких тисках 18-дневного графика, где каждый час был расписан наперед. Пришлось импровизировать на ходу. Мы изменили билет актера, перестроили логистику, нашли совершенно другую площадку и построили там декорацию, которая отдаленно напоминала оригинал, чтобы доснять утерянные кадры. И в итоге мы справились.

Поэтому, если я могу дать коллегам-кинематографистам один максимально негламурный совет, основанный на опыте работы над дебютным проектом, он звучит так: наймите отдельного специалиста по управлению данными. Понимаю, это не та вдохновляющая режиссерская мудрость, о которой мечтаешь перед стартом. Но в независимом кино есть миллион статей расходов, где приходится проявлять финансовую изобретательность. Пожалуй, в ретроспективе человек, отвечающий за физическое сохранение отснятого материала, точно не должен быть одной из таких статей.

Ирония заключается в том, что попытки сэкономить на производстве в итоге всё равно привели к дополнительным расходам. Съемочной группе пришлось менять авиабилеты, заново искать и воссоздавать локацию, а также втискивать непредвиденные задачи в и без того плотный график, где каждая минута была на счету. Этот тяжелый опыт кардинально изменил подход к этапу подготовки. Раньше казалось, что цель тщательного препродакшна — полностью исключить любые неприятности. Теперь же очевидно, что форс-мажоры неизбежны при любых раскладах. Локация может сорваться в последний момент, актер заболеет, съемочная группа потеряет дневной свет, а кто-то из посторонних и вовсе засветит отснятый материал.

Подготовка нужна вовсе не для того, чтобы оградить проект от проблем, а для того, чтобы в момент кризиса не пытаться заново изобрести концепцию картины. Создатели четко понимали, что именно требуется от конкретной сцены и что было безвозвратно утрачено. Поэтому, преодолев первый шок от осознания того, что кадры действительно пропали, команда смогла сразу перейти к поиску решений. За эти дни съемок проблем возникало немало, как это неизменно бывает на любой площадке.

Когда фильм перестает быть вашим

Обстоятельства в сюжете картины вымышленные, но лежащие в их основе эмоции абсолютно реальны. Когда сценарий только создавался, автору было до боли знакомо ощущение растерянности, возникающее при взгляде на окружающих, которые будто бы давно разобрались со своей жизнью, пока сам ты все еще пытаешься найти опору. Знакомым было и разочарование от карьеры, развивающейся совсем не так, как планировалось, и смутное понимание собственного места в этом мире. Сюжет во многом питался личным опытом: взрослением с осознанием того, что где-то существует биологическая часть тебя, о которой ничего не известно, и размышлениями о том, принесет ли эта встреча долгожданное внутреннее успокоение.

В реальной жизни этот момент наступил — автор встретил своего биологического отца, но вопросы всё равно остались. Именно это составляло эмоциональный фундамент истории. Факты биографии были художественно переосмыслены, однако главная душевная боль осталась подлинной: это непрекращающиеся попытки разобраться в себе, ответить на вопросы о собственной идентичности, принадлежности к какому-либо месту и природе того самого чувства, будто все вокруг обладают каким-то сакральным знанием, недоступным тебе.

Факты можно было изменить, заставив главную героиню совершать поступки, которых в реальности не было, и наделив других персонажей реакциями, несвойственными реальным людям. Но отделить себя от эмоционального подтекста оказалось невозможно, поскольку автор точно знал источник этих переживаний. И в какой-то момент этот личный опыт пришлось выпустить в большой мир.

Пожалуй, это оказалось самым трудным испытанием в работе над столь интимным проектом. Как только картина находит своего зрителя, у аудитории складываются с ней собственные личные взаимоотношения. Люди вольны любить фильм, ненавидеть его, неправильно понимать, находить в нем отклик или строго судить. У режиссера больше нет возможности стоять у экрана, объясняя, где заканчивается вымысел и какими именно соображениями диктовалось то или иное творческое решение, или подсказывать зрителям, что именно они должны чувствовать. Публика видит исключительно готовую работу.

Автор до сих пор учится не воспринимать каждое стороннее суждение о картине как личную оценку своей личности. Ведь несмотря на то, что все эмоции были взяты из реальной жизни, готовое кино — это уже не сам автор. Более того, оно больше не принадлежит даже ему самому. Пожалуй, в этом и заключается финальный этап переноса собственной биографии на экран: позволить ей перестать быть твоей частной жизнью. Этот материал был заимствован из личного опыта, переработан, превращен в кинокартину, и теперь остается лишь принять тот факт, что зрители увидят в ней что-то свое. И это, возможно, та самая вещь, которую еще предстоит до конца усвоить.

Источник: nofilmschool.com